Меню сайта
 
 
   
  Рубрики
 
 
   
  Поиск
  Поиск по сайту

Архив



.
<< Октябрь 2011 >>
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
272829303112
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31123456

 
 
 





Яндекс.Погода
  Яндекс цитирования
      Рубрика : Страницы истории  (Архив : 2011-10-06) Сегодня : четверг, 04 июня 2020 года   
Библиотека «ВК»

СергейПлатонов

Преступление без наказания

(Продолжение. Начало в номере за 29 сентября)

Клятва

Многим поколениям студентов-юристов известно, что учебная нагрузка на третьем курсе самая сложная. Особенно изматывает объемом материала и обилием новой терминологии гражданское право. Для студента третьего курса юридического факультета Михаила ситуация осложнилась еще и болезнью жены Раисы. В детстве она заболела ревматизмом. Он периодически обострялся и требовал стационарного лечения.

Из больничной пищи она почти ничего не принимала. И он каждый день после занятий готовил для нее еду. Иногда помогали подружки с ее факультета. Чаще всего это были суп или борщ и жареная картошка с говяжьей тушенкой. Из столовой добавлялся винегрет. И обед готов. Пока она ела, сообщал самые главные события. Поскольку он всегда спешил, для ее сообщений времени не оставалось. Тогда нашли такой выход. Она заранее подробно все излагала в письме и при прощании вручала его с небольшим комментарием. Письмо читалось в транспорте по пути в университет, так как кроме учебы его ждала работа в комитете комсомола. Потом занятия: в библиотеке — до закрытия и в общежитии — до двух ночи. Так продолжалось почти месяц. Когда в конце февраля он пришел в больницу забирать Раису, у него был такой вид, о котором говорят, что краше в гроб кладут.

После выписки из больницы для полного выздоровления Раису от занятий освободили еще на неделю. И теперь она взялась откармливать своего Мишу. Из дома как нельзя кстати подоспела посылка с мукой и салом. Прикупив яиц, каждый день готовила ему любимую яичницу со шкварками и круглые, как солнышко, пышные оладьи со сметаной. К концу недели от его истощения не осталось и следа. Жизнь опять входила в обычное русло. Но тут случилось неожиданное и оттого еще более страшное событие. Умер высший руководитель партии и страны Иосиф Сталин!!! Ушел из жизни человек, который более тридцати лет в сознании простого народа был его главной опорой и надеждой.

Секретарь парткома вызвал Михаила и сообщил, что завтра в актовом зале университета состоится траурное собрание и ему поручается выступить от имени студентов юридического факультета.

— На собрании будут товарищи из горкома и Центрального Комитета партии. Набросай тезисы выступления и покажи мне. Не забудь о главном — заверить ЦК, что молодежь будет всегда верна заветам товарищей Ленина и Сталина. Ответственность большая, постарайся. И еще. Скажешь, что мы юристы — щит и меч пролетарского государства — не позволим его внутренним и внешним врагам воспользоваться такой утратой в своих целях. Что мы будем, не жалея себя, защищать дело усопшего вождя.

— Хорошо, я все подготовлю, — заверил секретаря Михаил.

Почти до утра с Раисой сочиняли его речь. После недолгого сна он отправился в университет на свое первое в политической карьере траурное собрание. Потом их будет немало. Но это первое, связанное со смертью вождя, останется в памяти навсегда. Секретарь парткома, бегло просмотрев текст, в основном одобрил его, но приказал убрать тезис о необходимости укрепления демократии, назвав это положение буржуазным и чуждым марксизму. Потом наказал идти в зал и ждать вызова на трибуну. У выхода из парткома его ждал чешский друг, однокурсник Зденек. Он знал о поручении и переживал за друга.

— Ну что? Утвердил?

— Да, все в порядке. Правда, заставил вычеркнуть тезис о демократии. Сказал, что это попахивает социал-демократией. Пойдем в актовый зал. Ты в посольстве был, там какая реакция?

— Соболезнуют вам, но не все. Есть и те, кто откровенно ожидает перемен.

— Каких перемен?

— В сторону как раз демократии и меньшей зависимости от Москвы.

В зале все места и даже проходы были заполнены студентами и преподавателями. Несмотря на такое скопление, тишина стояла в полном смысле гробовая. У многих слезы на глазах. Раиса смогла занять для Михаила место, но с трудом удерживала от желающих его захватить. Пока решали, как обойтись двумя стульями на троих, Михаила позвали на сцену. Здесь под огромным, обвитым черной лентой портретом вождя в форме генералиссимуса уже собрались те, кому доверили произнести траурные речи. Ждали ректора, секретаря парткома университета, представителей Московского горкома и Центрального Комитета партии. Наконец появились и они. Впереди шел академик Иван Петровский. Выдающийся математик с мировым именем уже два года возглавлял МГУ. Ходила легенда о том, что, когда его избрали ректором, заведующий отделом науки ЦК несколько дней не решался доложить об этом Сталину. Петровский не был членом партии. А когда решился, был не меньше прежнего озадачен реакцией вождя: «Математика не философия. Это вещь беспартийная. Поэтому математикам в партиях делать нечего. Пусть руководит, посмотрим. Думаю, у него получится». Двадцать два года до самой смерти он весьма успешно работал на посту ректора. И в этом случае вождь не ошибся.

Михаил выступал последним. Перед ним девушка с исторического не смогла договорить до конца. Видимо, помешали спазмы. Боялся и он, что не справится с волнением. Но обошлось. Говорил так уверенно, как будто не в первый раз. С особым чувством и нажимом произнес ту часть, где заверял ЦК быть верным заветам товарища Сталина. После окончания мероприятия секретарь парткома, крепко пожав руку, сказал, что с такими последователями делу Ленина—Сталина ничто не угрожает. И сообщил, что Михаил, Зденек и еще три студента-юриста включены в состав делегации для прощания с вождем.

На три дня тело Сталина выставили для прощания в Доме союзов. От страха за будущее и чувства огромной утраты в стране развивался общий психоз. К нескольким миллионам москвичей, желающих проститься с вождем, ежедневно прибавлялись сотни тысяч приезжих. Общая очередь начиналась на Пушкинской площади. Продолжалась по Неглинной до Трубной и, раздваиваясь по Бульварному кольцу, тянулась в одну сторону до Белорусского вокзала, в другую — до Сухаревской площади. Из иностранных и советских официальных делегаций составилась особая очередь на Охотном ряду. В гигантской общей очереди в один из дней возникла такая давка, что некоторое число людей было просто затоптано насмерть. Но и это не останавливало поток желающих. Всего за три дня через Колонный зал Дома союзов прошло более двух миллионов человек.

Из особой очереди первыми пропускали делегации от братских зарубежных партий и государств, потом от союзных республик, краев и областей. Затем шли делегации всех видов Вооруженных Сил, министерств и ведомств. На третий день очередь дошла до представителей организаций и учреждений. Хоронили Сталина на четвертый день под рев заводских и паровозных гудков. Все дни прощания и похорон были объявлены траурными. Начало марта в тот год было очень холодным, и пока стояли в очереди, мороз пробрал до костей. Поэтому после прохождения делегацией МГУ Колонного зала и прощания с вождем Михаил предложил Зденеку пойти в столовую погреться и по русскому обычаю помянуть покойника. В центре все заведения были закрыты, и только на Пречистенке друзья отыскали работающую чайную. Несмотря на название, здесь подавали не только чай. С трудом нашли свободный столик. Мысль о поминках явно посетила не только друзей. Зденек предложил «ударить по пиву». Чех он и в день похорон чех. Без пива никак. Михаил согласился, но сначала, как полагается, выпили за упокой вождя всех времен и народов по сто пятьдесят «Московской», а потом продолжили пивом.

— Когда стояли в очереди, впереди были шахтеры, и один рассказал байку про Сталина. Из нее следует, что он не был сторонником трезвости, — нарушил первым молчание Зденек.

— Я слышал, что он любил выпивать и угощать. Иногда пил коньяк. Но в основном употреблял грузинские вина, — откликнулся Михаил.

— Так вот, — продолжил Зденек, — шахтер рассказывал, что на Политбюро обсуждали кандидата на должность министра угольной промышленности. Один член Политбюро был против, сообщив, что кандидат хорошо выпивает. На это моментально среагировал Сталин: «Но если судить по его фигуре, то он и хорошо закусывает». Кандидатуру тут же утвердили.

— Похоже на анекдот. А вот еще одна история, — продолжил тему Михаил. — В Ялте Черчилль и Рузвельт решили разыграть Сталина. Черчилль за завтраком сообщает, что ему приснилось, как его назначили премьер-министром всей Земли. Рузвельт тут же говорит, что ему приснилось, как его назначили президентом всей Земли. И ждут, что же скажет Сталин. Ведь он оказался, пусть и во сне, не у дел. Но Сталин не растерялся и тут же говорит хитрецам: «А мне приснилось, что я вас в этих должностях… не утвердил!».

Видимо, услышав разговор о Сталине, попросил разрешения присесть сидевший за соседним столом мужчина. По виду неопределенного занятия.

— Ребята, я немножко выпил, не обижайтесь. Вы, наверное, студенты. Слышу речь о покойничке. По его милости только что пятерик отмотал. Опоздал я на работу на десять минут. Объявили саботажником и за каждую минуту — по полгода. Со мной в лагере еще за колоски много зеков сидели. Знаете про колоски?

— Я знаю, штурвальным на комбайне у отца работал, — ответил за двоих Михаил и продолжил: — Не пойму только, при чем покойник, если ты опоздал. И не надо лапши! За пять минут не судили. А только за час и больше. Я юрист и этот закон знаю. И за колоски правильно сажают. Одни пашут от зари до зари, а другие — на готовенькое. Приедешь на поле, а там половина убрано.

— Сажать человека в тюрьму за опоздание на работу и за колоски — это неправильно! Здесь я с товарищем согласен, — кивнул Зденек в сторону незваного гостя. — Думаю, хватило бы увольнения или штрафа.

— Так ему же дармовая рабочая сила была нужна. Вот и сажал всех подряд.

— Я смотрю, смелый какой. Еще тело не остыло, а он… — стал возмущаться Михаил.

— Да, смелый, — перебил незваный гость. — Кто сталинские лагеря прошел, того уже не испугаешь. Знаешь, сколько там сидит? Миллионы. Да тиран он и кровопийца! — выкрикнул гость. Публика стала смотреть в их сторону.

— Зденек, пошли отсюда. Этот тип похож на провокатора. — Михаил встал и пошел к выходу. Зденек поспешил за ним. А мужик продолжал поносить умершего вождя. Если он не был агентом МГБ, ночевать ему явно предстояло не дома.

Догнав Михаила, Зденек положил руку на его плечо и стал горячо убеждать, что мужчина не провокатор, а пострадавший от сталинской диктатуры. И он его хорошо понимает.

— И мы, будущие юристы, должны сделать все, чтобы в будущем закон победил произвол. Давай поклянемся, что мы будем за это бороться.

— Зденек, я два дня

назад уже клялся. Хватит. И мы с тобой не Герцен с Огаревым. Но в одном ты прав. Беззакония и произвола хватает. Мои деды Пантелей и Андрей отсидели без предъявления обвинения по два года. Дед Раисы за несогласие с политикой Сталина был расстрелян. Поэтому торжеству закона жизнь посвятить стоит.

Не стал Михаил вторично приносить клятву на верность делу Сталина, как будто наперед зная, что в будущем отступится от того общественного строя, что так упорно и нередко жестоко создавал и защищал вождь. Правда, сделал это Михаил не в виде явного предательства, а под лукавым предлогом возврата к делу Ленина, которое, по мнению таких, как он, извратил Сталин.

Через тридцать два года в Москве будет еще одно важное траурное мероприятие. На нем также выступит Михаил. В возрасте пятидесяти четырех лет. После чего и возглавит страну. Видимо, репетиция в молодости даром не прошла.

(Продолжение в следующий четверг)
Раздел : Страницы истории, Дата публикации : 2011-10-06 , Автор статьи :

Любое использование материалов допускается только после уведомления редакции. ©2008 ООО «Вольная Кубань»

Авторские права на дизайн и всю информацию сайта принадлежат ООО «Вольная Кубань».
Использование материалов сайта разрешается только с письменного согласия ООО «Вольная Кубань». (861) 255-35-56.