Последний чеховский спектакль по повести «Три года» (участник чеховских фестивалей в Таганроге, на родине писателя) ушел из репертуара Молодежки в 2020-м. И вот — долгожданное возвращение…

Актерский состав «Вишневого сада» обещает тонкую психологическую игру. Разорившиеся владельцы имения Раневская и ее брат Гаев — заслуженные артисты Краснодарского края Людмила Дорошева и Виктор Плужников. Купивший сад Лопахин — Александр Теханович. Дочери Раневской: Анна — Анастасия Ковьярова, приемная дочь Варя — Анастасия Радул. Вечный студент Петя, который «выше любви», — Алексей Суханов. Епиходов, «22 несчастья», — заслуженный артист Краснодарского края Алексей Замко, помещик Симеонов-Пищик — заслуженный артист России Равиль Гилязетдинов. Шарлотта Ивановна, мастер иллюзии, — Мария Якубец, лакей Яшка — Илья Сердюков, влюбленная в него горничная Дуняша — Эвелина Слободянюк.

И, наконец, старина Фирс, голубчик Фирс, оставшийся вместе с домом в той, ушедшей эпохе, лакей 87 лет, — заслуженный артист России Дмитрий Морщаков…

Жанр спектакля обозначен как комедия. Но не все так просто у доктора Чехова.

Его комедии — видимый миру смех сквозь невидимые слезы.

После премьеры, прошедшей с неизменным успехом, с Михаилом Николаевичем Чумаченко — известным режиссером, театральным педагогом, профессором ГИТИСа и большим другом «Премьеры» — мы говорили о видимом смехе и невидимых слезах, о мистике «Вишневого сада», о русском театре.

Как выяснилось, классика ближе, чем кажется. Стоит протянуть руку.

— Уверена, вы видели огромное количество «Вишневых садов». Какие спектакли понравились? С Высоцким в роли Лопахина смотрели? А как вам постановка Питера Брука?

— Удивительным образом вы угадали мой вопрос, который я задавал одному из своих учителей — Наталье Алексеевне Зверевой (профессор кафедры режиссуры драмы ГИТИСа. Здесь и ниже — видные деятели отечественного театра и кино. — Прим. авт.). В свои 85 она очень жесткий человек. Что бы ни происходило, раз в две недели я приезжаю к ней. Мы говорим о Чехове. И да, мой вопрос был точно такой же: «Сколько «Вишневых садов» вы видели?». Она задумалась, потом сказала: «Много. Хороших — мало». — «А Питер Брук?» — «Гарнирный театр с коврами? Неинтересно». — «А Высоцкий с Демидовой?». За этим следовала трагическая пауза. «Да, пожалуй... Но знаете, Миша, там только два человека и было на площадке: Раневская, вся летящая и вся из Парижа, и Лопахин — очень жесткий и очень земной. Когда они выходили на площадку, было что смотреть».

С «Вишневым садом» связана мистическая история. После премьеры он сразу получил формулировку главного спектакля МХАТа.

— Страшно жить с такой формулировкой.

— Конечно! Но через несколько лет начался обратный процесс. Стали публиковаться письма, где Чехов жалуется, что Станиславский комедию изуродовал. И постепенно из ниши главного спектакля

МХАТа «Вишневый сад» ушел.

— А какой главный спектакль МХАТа?

— Этот вопрос я задавал Петру Фоменко, Леониду Хейфецу, Марку Захарову, Каме Гинкасу: какой главный спектакль МХАТа? Все говорили: «Три сестры» Чехова в постановке Немировича-Данченко 1940 года.

— Ваш спектакль вы посвятили учителям. Кому?

— О, это целая плеяда замечательных людей! Мария Кнебель, Леонид Хейфец, Наталья Зверева, Геннадий Дадамян, Олег Борисов… Последний спектакль, который Леонид Хейфец репетировал в театре имени Маяковского, был «Вишневый сад». За два года до своего ухода режиссер почти ничего не видел, боялся гулять. Я два раза в неделю останавливал репетиции, ехал к нему в центр Москвы. Мы выходили во двор. Десять минут говорили о политике, пять — о футболе. А потом час-полтора — либо о «Вишневом саде», либо о Чехове.

— Как после этого всего можно ставить «Вишневый сад», я даже не представляю! Это не вопрос. Вопрос такой: ваш педагог Мария Осиповна Кнебель (та самая дочь книгоиздателя, которая сидела на коленях у Льва Толстого) играла Раневскую?

— Нет, в премьере она играла Шарлотту. А Книппер-Чехова сразу была Раневской! Роль писалась специально для Ольги Леонардовны! В 42 Антон Павлович понимал, что начинает уходить. Он умер в 44. И эти два года пьеса из него просто вышибалась! Его заставляли писать.

— Женщины?

— И женщины, и Владимир Иванович Немирович-Данченко. И особенно Савва Тимофеевич Морозов. Была непрекращающаяся атака!

— Почему Раневскую так любят актрисы?

— Здесь две простые вещи. Первая — актрисы любят страдать. И вторая — они любят поговорить. Монолог «Мои грехи» Раневской — нам еще предстоит научиться играть трагический монолог как абсолютную комедию.

— На Ночи искусств в Молодежном театре вы рассказали, что Мария Кнебель учила вас рассматривать режиссуру как время и пространство. В «Вишневом саде» время и пространство какие?

— Мария Осиповна взяла нас в свою мастерскую, но мы проучились у нее только первый курс. Она жила в конце Калининского проспекта. Из

ГИТИСа Кнебель ходила домой пешком с каждым студентом по очереди. Мы шли три часа. Это тоже было постижение «времени и пространства»…

Мне радостно, что мы не сократили оригинал А.П. Чехова ни на одно слово! Спектакль идет 2 часа 20 минут. Мы сразу договорились с актерами, что пауза — это пять секунд тишины. Если пауза прописана Чеховым. Других пауз нет. Это к разговору о времени.

— В ключевой сцене спектакля, где Лопахин говорит, что он купил сад, а Раневская начинает кружиться, пауза была дольше… Кстати, почему кружение Раневской было похоже на танец дервиша? Невероятно красиво!

— Мы начинали с лезгинки — как у Чехова в ремарке. А получилось что получилось.

— Теперь о главном. Понимаю, почему слово «комедия» у вас написано на афише. Это дань Антону Павловичу. Он говорил, что его «Вишневый сад» — это комедия и даже фарс. Я пыталась заставить себя увидеть комедию — и не смогла… Почему?

— У меня был интересный промежуток жизни. Странный. Я был ассистентом режиссера Олега Львовича Кудряшова на спектакле «Клоп». Это был первый спектакль, который в конце 80-х поехал по заграницам. И вдруг за пять месяцев до премьеры мне сообщают, что Наталья Алексеевна Зверева хочет для режиссерской группы сделать «Предложение» и «Медведя» Чехова. И ей нужен Михаил Чумаченко… Я всерьез обиделся! И когда народ катался по Франциям и Испаниям, привозил новые джинсы и блоки американских сигарет, хвастался («А мы вчера были на приеме у мэра Парижа») — я в Москве разбирался с Чеховым… Очень не любя все это… Сегодня, оглядываясь назад, я понимаю: если бы не было этих полгода с Чеховым, не было бы и меня…

Наталья Алексеевна многому меня научила. Ее формулировка «смотреть и видеть, слушать и слышать, на все реагировать» абсолютно правильна. И еще «читать и вчитываться». Вот этому «вчитываться» она меня и учила.

Она говорила: «Запомните, Миша. У Чехова есть понятие — шутка. Там смеются. А есть понятие — комедия. Комедия — это не всегда смешно». Шутка должна быть смешной. Обязательно. А комедия — совсем не обязательно.

Комедия «Вишневый сад» — это про нелепость. Про неумение жить, неумение понять, неумение услышать.

— Почему в «Вишневом саде» никто не счастлив?

— Страшный рефрен Фирса: «Недотепы» или Лопахина: «У вас все есть, ну скажите хоть одно слово, и мы все сделаем» — это рефрен сегодняшнего дня. Женщина возвращается из-за границы — и женщина уезжает за границу. Фразы: «Я не увижу своей девочки» или «Хочу увидеть Россию» тоже про нас.

Герои «Вишневого сада» несчастливы, потому что они недоговаривают, боятся называть вещи своими именами. Сегодня самое больное место в театре — театроведение. Которого нет. Под театроведением подразумеваются люди, которые имеют право голоса. Мы существуем в установке «Это не мой театр»… А чей тогда театр?

— Есть хорошее название: «По ком звонит колокол». В нашем случае вопрос звучит так: по ком стучит топор или по ком лопнула струна… Так по ком в спектакле «Вишневый сад» лопнула струна?

— По огромному изменению общества и социума. По изменению нашего понимания того, за что мы отвечаем... Помню, как набирался курс Хейфеца — тот, где учились Александр Паль, Александр Петров. Талантливые ребята. Только что вывесили списки зачисленных. Внизу радость, пляски. А мы с Леонидом Ефимовичем стоим на третьем этаже, смотрим, курим. Он мрачно мне: «Что с ними будет через четыре года?»

Вот и все. Про это и струна. Что с нами будет через четыре года?..
Раздел : Культура, Дата публикации : 2025-12-02 , Автор статьи : Нелли ТЕН-КОВИНА