Артист Нового театра кукол заслуженный артист Краснодарского края Александр Гилязетдинов —представитель известной краснодарской театральной династии. Отец, заслуженный артист России Равиль Гилязетдинов, был в числе первых артистов, основавших Новый театр кукол. Вероника, супруга Александра, — актриса Нового театра кукол. Умна, красива, ловка, изящна. Марина, мама Александра, — лучший в мире зритель. И дети: Богдан и Роман. Мальчики пока только на пороге знания, что театр — это работа…

В юбилейный для «Премьеры» год с Александром Гилязетдиновым мы говорим о том, что нас волнует.

О театре. О куклах. И о «Премьере».

— Альтернатива выбора профессии у вас была? Чтобы не работать артистом в театре кукол.

— Все свое детство и все юношество я провел в Краснодарском театре драмы. У нас в альбоме есть фотография, где маленький я на руках у народного артиста СССР Михаила Куликовского. В театре шутили даже, что роды принимал Михаил Алексеевич. Я не помню, чтобы я задумывался о других профессиях. Ну разве что хотел, как дедушка в Анапе, водить грузовичок. Даже после школы права получил для этого!

— Долго же эта мысль у вас задержалась! Обычно они уходят к пятому классу…

— Я перешел в среднюю школу, когда мы переехали из театрального общежития (оно располагалось во дворе филармонии, где Союз театральных деятелей) в Юбилейный микрорайон. Я поступил в 90-й лицей на художественно-эстетическое отделение.

— А в школе не было такого: споешь на Дне учителя — и мы тебе улучшим аттестат?

— Не было! Возможно, я был слишком чист и прозрачен, чтобы думать о подобном.

— Первым учителем, конечно, был ваш отец…

— Нет, для меня папа — это как портрет Станиславского на стенке: сверхучитель, мой пример, мой эталон. Первым мастером была Елена Александровна Опитц, в лицее она преподавала актерское мастерство. Ее муж Валерий Петрович Опитц вел сценическое движение. Потом нас учила Наталья Николаевна Дикая.

— А дальше?

— А дальше я поступил в академию культуры. А окончил уже Краснодарский институт культуры… На отделении «Артист театра драмы» первым мастером был Аскер Хусейнович Курашинов. Оканчивал у Светланы Александровны Ливада. Мне повезло: учился на двух курсах, у меня было два мастера и однокурсников было в два раза больше.

— Помните, как пришли в Новый театр кукол на Ставропольскую, 130?

— Помню. Приходил смотреть на отца. Был знаком с труппой, цехами. В какой-то момент Анатолий Семенович Тучков, создатель нашего театра, предложил мне в театре сделать дипломную работу — сыграть Труффальдино в «Слуге двух господ» Карло Гольдони. Был такой спектакль в нашем театре, к тому времени он уже не игрался. Я попросил Анатолия Семеновича не показывать мне никакого материала. Искал роль сам! На защиту в театр пришла комиссия, я защитил диплом. И Анатолий Семенович предложил мне работать в театре.

— Вам понравилось работать с куклами?

— Меня зацепил синтез кукол и живого актерского плана. Куклы — это что-то фантастическое, нереальное!

— Да, с ними можно сделать то, на что «не поднимется рука» у драматического артиста… Кто же вам помог стать мастером?

— Наши корифеи Анатолий Тучков, Валерий Трифонов, Сергей Трегубов, отец… Понимание пришло с практикой. Я научился отстраняться от сцены, как бы смотреть на себя с высоты и сбоку, научился видеть себя в живом плане и видеть, как должна существовать кукла. Любил долго всматриваться в куклу и работать с ней через зеркало. Это все пришло по наитию.

Уметь возвыситься над собой, над сценой — мне кажется, это философия театра. Артист — он и здесь, и несет что-то свыше. Я понимаю, почему в средневековье церковь запрещала кукольный театр! Хотя она же и устраивала кукольные мистерии, вертепы — с Девой Марией, библейскими героями… Оживление материи — это что-то сродни алхимии…

Если куклу не видишь со стороны, ты не поймешь ее. Надо уметь рассмотреть ее внутренний мир, уметь понять, на что она способна и чем она может удивить.

— В спектакле «Метаморфозы» по Овидию, который поставил режиссер Александр Янушкевич, у вас была необычная роль — голос за кадром. Как она вам далась?

— Такое у меня было впервые! Считайте, я был актером дубляжа. Это очень сложно! А поначалу еще и непонятно… Многие актеры не любят свой голос, и я в их числе. Через колонки слышал свой голос, и он меня резал. Пытался его изменить. Мультяшность, кукольность, как часто мы говорим в театре кукол, в этом спектакле недопустима. И в то же время режиссер просил меня не иллюстрировать текст.

Задач было много. Но как же было интересно! В репетиционный период большей частью смотрел, что происходит на сцене. Потом пытался комментировать сидя. Но понял, что сидя это делать невозможно — не хватает физических импульсов. Пришлось встать. Пробовал комментировать лежа — когда мать-земля проснулась и просит богов сохранить ее. Мне реально не хватало дыхания! Земля в огне, голова, глаза в огне, задыхаешься в дыму, и все это надо выразить голосом через микрофон. Я прочувствовал все, что я видел…

Самое сложное в дубляже — найти ключ к каждому образу. А в «Метаморфозах» их много. Гекзаметр, шестистопный стихотворный размер, — тоже сложно. Одно дело — изучать его в институте. Другое — «присвоить» себе, сделать своим языком.

— Кажется, в Санкт-Петербурге, на Большом детском фестивале, куда вы в прошлом году возили «Метаморфозы», критик-подросток вас спросил: трудно ли говорить гекзаметром? Было такое?

— Это был не ребенок, это спросил известный взрослый критик. Вопрос стоял так: «Голос за сценой — запись?» И я сказал: «Ни в коем случае! Все происходит только здесь и сейчас. У меня за кулисой стоит монитор. И, как на радио, — микрофон. Я смотрю и с партнерами по сцене создаю действо. Все только живое». Когда это сказал, повисла мхатовская пауза… Все были ошарашены.

— Какая роль для вас самая важная, самая особенная, самая любимая?

— На этот вопрос не могу ответить. В каждую роль вкладываю много эмоций и труда. И тогда она становится очень важной для меня. Каждая. Роль.

Бывают попадания, когда образ пересекается с твоей физической природой. Появляются внутренняя свобода и легкость. Но есть опасность ошибиться и слепить роль с себя.

— Помню капустник — один из «Театральных разъездов», который проходил в Молодежном театре. Вы очень смешно пародировали известного певца, который весь в белом, пел фальшиво, но с удовольствием. Было фантастически смешно! Я смеялась от души! Вы специально фальшиво пели?

— Да, я специально фальшивил. Но я делал не полную фальшь, а балансировал на грани… Это была пародия на конкурс «Евровидение». В антракте Анатолий Дробязко мне сказал: «Ну ты и замутил!..»

— Последний вопрос. Закончите фразу: «Премьера» — это»…

— Это достоинство быть в профессии. Нам важно, чтобы мы не забывали, ради чего мы служим в театре.
Раздел : Культура, Дата публикации : 2025-10-10 , Автор статьи : Нелли ТЕН-КОВИНА