РАДЕТЕЛИ ЗЕМЛИ КУБАНСКОЙ. При жизни о нем, о его роли в становлении и развитии агропромышленного комплекса «Выселковский» и района в целом редко газеты писали. И сам он просил журналистов не упоминать его имя. Я, мол, человек маленький. Но записи встреч с ним остались. И мудрые мысли потомственного казака-кубанца о малой родине, двужильности советских людей, перспективах развития благодатной Кубани тоже не пропали втуне. Поэтому, считаем, в самый раз вспомнить о Николае Ивановиче, поскольку, будь он жив, ему сегодня бы исполнилось 100 лет.

Детство пришлось на голодные годы

Он родился в станице Фастовецкой. Здесь жили его деды и прадеды. Отец, Иван Федорович, ничем особо вроде бы не выделялся в обыденной жизни. Но видели бы вы его на пахоте или во время уборки урожая! Все, казалось, горело в руках сильного крестьянского сына. Нельзя иначе: шестерых детей нелегко на ноги ставить.

Отечеству служил верой и правдой Иван Ткачев. Несколько раз призывали в армию, и в общей сложности отслужил 18 лет, участвуя и в русско-турецкой, и в Первой мировой войнах.

Коллективизацию встретил настороженно. Не мог понять: что это за власть такая, что последнего коня забирает? Вступать в колхоз по этой и ряду других причин отказался. Но без работы не остался: ему нашли дело в соседней станице Терновской, куда приходилось каждодневно добираться пешком в тамошний совхоз.

Александра Филатова вышла замуж за овдовевшего Ивана Ткачева, приняв троих его детей. В страшный, голодный тридцать третий год, когда Коле было шесть лет, встал вопрос: как спасти ребятишек от неминуемой смерти? И этот эпизод запал навсегда в память мальчишки. Дед Иван Иванович Филатов, чтобы, как он говорил, не объедать малышей, накипятил бочку колодезной воды, лег на лавку и пил только ее. Вскорости, естественно, умер.

Мама Александра Ивановна проявляла чудеса находчивости, чтобы прокормить свою ораву. Молола вручную початки кукурузы, из полученной дробленки делала лепешки, вкуснее которых, считал Коля, не было ничего на свете. Здорово выручал огород, где выращивали картофель и, главное, тыкву — незаменимый продукт в любое время года, который хранился от августа до конца мая.

Впроголодь жили не только Филатовы и Ткачевы. Беда коснулась многих. Люди вымирали целыми семьями, случалось, хоронить их было некому. У оставшихся в живых сил не хватало.

Цепкая детская память не только эпизоды хранила. Именно в те далекие годы Николай дал клятву: стану взрослым — выращу столько хлеба, что его всем станичникам будет предостаточно. Сдержал, между прочим, слово.

И жнец, и за баранкой спец…

Из воспоминаний Н.И. Ткачева:

«В пятом классе когда учился, летом учетчиком зерна числился, отмечая, сколько машин за день отвезли зерна от комбайна. Цифры на бункере писали. И другие подростки тем же занимались. Денег нам не платили.

На линейке начальство возил. Лошади обе молодые попались, не удержишь. В разные стороны тянут. Дважды по зубам «змейкой» получал, водой отливали.

Потом — прицепщиком на тракторе стал. Старенькие «Универсалы» на ладан дышали. У старшего брата трактор как-то заглох прямо в степи. Пришлось заводить рукояткой, пока рука у брата не опухла. Поэтому доверил мне сесть за рычаги, показав, что и как включать. Доехали домой без происшествий.

Следующая ступень — помощник комбайнера. Во время уборки озимых зерновых дожди зачастили. Сорняки поперли — мама родная! Выше пшеницы вымахал осот. Но особенно вьюнок полевой одолевал. Петр Сергеевич Грачев, к которому меня штурвальным прикрепили, постоянно чертыхался: сто метров комбайн пройдет — останавливается. Значит, опять березка на барабан накрутилась. Вылезаю из кабины, ложусь на спину и срезаю ненавистный вьюнок.

Все, почитай, профессии в юности в колхозе освоил. Даже медником год проработал. Опять же с помощью брата грузовиком научился управлять. Готовый шофер, хотя и без водительских прав. И когда из Беслана машины пригнали для перевозки зерна, я в колхозе «Березанский» на «студере» работал («студебекер» — американский грузовик, производимый в Соединенных Штатах Америки. — Ред.)».

Рано лишившись отца (Иван Федорович умер, когда сыну было три с половиной года), Николай сызмальства познал, почем фунт лиха, научился ценить самое святое, что есть на земле, — хлеб. И до конца жизни ему поклонялся.

Пути Господни неисповедимы

В районной газете «Власть Советов» однажды статья появилась об Н.И. Ткачеве — уже после его кончины. Статья заслуживает того, чтобы на нее сослаться, привести отрывок:

«Николай Иванович считал себя удачливым человеком: голод пережил, в войну судьба уберегла, хотя смерть так близко подбиралась.

Оккупацию, что называется, на своей шкуре испытал. О том, что подростки ненавидели фашистов лютой ненавистью, и говорить не стоит. Горячие головы, так и норовили они найти себе применение здесь, в тылу врага. А как иначе, если старшие братья воевали, матери и сестры партизан подкармливали — не сидеть же сложа руки!

Четыре друга — Николай Ткачев, Виктор Дулов, Юра Колмагоров, Женя Иващенко — и девчушка Рая Писаренко умудрились украсть у немцев автомат и фотоаппарат. Вроде и пьяные были захватчики, но догадались, кто шкоду наделал. Уже через полтора часа всех мальчишек допрашивали гестаповцы. Били нещадно — палкой наотмашь. Никакой поблажки на то, что совсем еще пацанята. Всю ночь шел допрос. Одному ключицу перебили, другому колено — как выдержали подростки зверства фашистов? Девчонку не выдали, а она, по большому счету, и спасла всех. Переводчик — Иван Левченко, местный парень, хорошо знавший немецкий, был, видимо, тайно влюблен в Раю. И, чтобы отвести грозу от возлюбленной, долго доказывал фашистам, что не тех они подростков арестовали.

— Меня отпустили первым, — вспоминал Николай Иванович, — я бежал что было сил куда глаза глядят. Остановился в степи между поселком Гражданским и Бурсаком. Добрел до лесополосы, нашел местечко темное под акацией да и уснул, забывшись от усталости и боли. До такой степени крепко спал, что не заметил, как мимо меня прошел немецкий карательный отряд, оснащенный военной техникой, — оказалось, что прилег я в двенадцати метрах от дороги. Этот отряд со страхом ждали не только местные жители, но и сами оккупанты — очень уж зверствовали каратели, а немцам хотелось, чтобы казаки хоть немного благосклоннее к ним относились. Уж если бы попался я карателям, живым не ушел. Так вот и получилось, что я в один день двух смертей избежал. А Ивана Левченко встречал еще раз. Немцы нас отпустили, но в ту же ночь опять начали искать. Считали, что мы партизаны. Я пришел в поселок, хотел домой пробраться, но увидел Ивана, который мне рукой показал: «Уходи». Как его судьба сложилась, не знаю. Так больше и не свиделись… А друзья мои хорошую жизнь прожили, работяги были. Рая Писаренко родила сына — он, Виктор Бондарь, стал потом директором сахарного завода в Выселках».

И еще один очень важный эпизод из выселковской районной газеты:

«В январе 1944 года 18-летнего Николая Ткачева призвали на срочную службу в Советскую Армию. После учебы в сержантской школе он был направлен в 102-ю Дальневосточную стрелковую дивизию минометчиком. В короткие минуты отдыха юный сержант любил рисовать — перерисовывал все, что придется, особенно хорошо получались портреты великих русских полководцев. Однажды за таким занятием его застал майор Мокроусов: «Дай-ка посмотрю. Угу. Кто такой? Представиться!» — «Сержант Ткачев»… Майор ничего не сказал, ушел, а через несколько дней Николая Ткачева вызвали в штаб. Оказалось, что погиб чертежник. И последние месяцы сержант Ткачев под диктовку военачальников чертил планы предстоящих баталий, располагал на карте символами военную технику и людей, указывал направления наступлений и линий обороны. Начальник штаба Заказнев — суровый человек, ошибок не прощал никому, такое важное дело поручать юнцу неопытному не стал бы. Но Ткачев с заданием справлялся — споро и четко зарисовывал план военных действий, не упуская ни малейшей детали.

Девятое мая 1945 года Николай Иванович Ткачев встретил в Германии. Сам считал, что его вклад в Великую Победу был скромным. Но мы-то теперь понимаем, что даже просто выжить в те страшные годы — уже был героизм».

Из райкома — строить сахзавод

В общей сложности в рядах Советской Армии прослужил 11 лет. В принципе, после окончания Харьковского военного училища, имея крестьянскую сметливость и хватку, мог бы до генерала свободно дослужиться. Вначале дело к тому и шло.

Из училища попал прямо в Краснознаменную военно-политическую академию, награжденную орденом Ленина. Его специальность — военный топограф — была нарасхват. Неоднократно ходил в море на 90—100 дней, как губка впитывал в себя знания. Тяжело они давались, но он принял еще одно важное решение: продолжить учебу.

Московский государственный университет притягивал к себе как магнит, и Николай Ткачев стал заочником исторического факультета МГУ.

Жил на съемной квартире. В том же доме жила и его будущая половинка Любовь Сергеевна, с которой познакомили друзья-студенты. Вот диктофонная запись рассказа о молодых годах Н.И. Ткачева:

«Мама умерла, когда Любе исполнилось 15 лет. Хлебнула, бедная, горюшка. На руках два брата. Старшему двенадцать, младшему, калеке (на гранате подорвался), пять лет. Отец сильно запил и бросил их. Короче, тяготы жизни узнала рано».

Поженились, когда Николаю было двадцать шесть лет, а Любе — двадцать. Она бухгалтером работала в ГУМе.

И представьте себе: уговорил-таки молодую супругу (москвичку!) переехать на Кубань, в Выселковский район.

Полученное в Московском университете образование открывало широкую дорогу. Мог бы стать историком, учить ребят. Но партия распорядилась по-своему. Коммуниста Ткачева утверждают инструктором отдела пропаганды и агитации райкома КПСС, где он проработал более трех лет. А в 60-м бросили на прорыв — секретарем партийной организации строящегося Выселковского сахарного завода.

Из рассказа Н.И. Ткачева журналисту «Вольной Кубани»:

«Работать парторгом строящегося сахарного завода было непросто. Мне пришлось вести идеологическую работу среди… восьмисот заключенных. Да-да, именно они составляли костяк строителей. Среди них преимущественно попадались те, кто получил длительный срок за особо тяжкие преступления, в том числе и за убийства. Находил ключик к каждому... Нет, не так: пытался найти, и зачастую удавалось, ибо я давил на самые болевые точки моих подопечных, зная досконально биографии всех… У одного — мама-старушка глаза выплакала, ожидая сына; у другого — невеста верность обещала сберечь; у третьего — дети-сироты остались. Вот тут-то и пригодился опыт работы в отделе пропаганды райкома КПСС».

Выселковский сахарный завод был построен в рекордно короткие сроки, и первоначальная его мощность — переработка трех с половиной тысяч тонн сладких корней в сутки — всех устраивала.

Николай Иванович Ткачев ушел из жизни 9 августа 2014 года. Ушел как жил — боролся до конца, до последнего вздоха. Все 88 лет яркой, до предела насыщенной, самоотверженной жизни он посвятил родной земле, любимой семье, своему коллективу. В марте 2015 года фирме «Агрокомплекс» было присвоено его имя. Через год после смерти у центрального офиса АО фирма «Агрокомплекс» имени Н.И. Ткачева был открыт памятник Николаю Ивановичу. На бронзовом пьедестале есть слова: «Вперед и только вперед! Сегодня остановитесь, завтра не догоните никогда!». Человек оставил яркий след на земле, он был счастлив и делился этим счастьем с другими.